В середине этой недели произошло три события, которые кажутся мне знаковыми и очень неприятными.
Во-первых, во Франции запретили паранджу.
Во-вторых, обозревателя лондонской газеты Telegraph два раза подряд не пустили в лондонский автобус с собакой. В первый раз потому что одна из пассажирок автобуса оказалась мусульманкой и грязное животное собака могло оскорбить её чувства, во второй, – потому что мусульманином был сам водитель.
В-третьих, московский суд наложил крупные штрафы на организаторов выставки “Запретное искусство” Самодурова и Ерофеева.
Между всеми тремя этими печальными случаями есть непосредственная связь – все они следствие того, что за последние годы концепция прав человека оказалась вывернутой наизнанку.
Я думаю большинство, или, по крайней мере большинство тех, для кого я пишу, разделяет убеждение, что все люди рождаются свободными и наделёнными равными правами. И что права человека и свобода сами по себе представляют базовую ценность. И, наконец, что права одного кончаются там, где они начинают ограничивать права и свободы других.
От этих, изложенных выше, убеждений один шаг до понимания того, что никаких прав религиозных, национальных, расовых и сексуальных групп существовать в принципе не может. Потому что если мы говорим, что какая-то религиозная, национальная или социальная группа имеет какие-то специальные права, – это значит, что она имеет больше прав, чем другие люди. И что та группа, которая имеет эти вышеупомянутые права, – в чём бы они не заключались, – может осуществлять их за счёт прав других групп и граждан.
Конечно, можно возразить, что когда мы говорим о правах какой-то группы, мы имеем ввиду только то, что она имеет те же права, что и все остальные. Но это возражение слабое и лицемерное. Зачем мы, в таком случае, говорим о правах этой группы отдельно? Почему не говорим о правах всех?
Поэтому нельзя говорить о праве мусульман или православных на уважение к их религии. Почему мы должны уважать какую-то религию больше, чем другие любые другие взгляды? Почему мы должны защищать именно мусульман и православных, а не, скажем, сатанистов? Ведь сатанисты – тоже религиозная традиция, и она, как минимум, на несколько столетий старше православия. Почему мы не защищаем права людей, которые считают оскорбительным изображение обнажённого тела и не заводим уголовные дела на директоров ГМИИ и Эрмитажа?
То же и с водителем. Если водитель автобуса может не пускать в салон человека с собакой, потому что это оскорбляет его религиозные убеждения, почему водитель-расист не может отказаться везти пассажира-негра? Или, водитель-нацист, – какую-нибудь “жидовскую морду” или “русскую свинью”? Ведь расизм и ксенофобия – тоже убеждения, и куда более древние, чем магометанство. Почему мы должны защищать мусульман, но не должны защищать расистов? Почему одни убеждения “равнее” других? Если религиозные или любые другие убеждения не позволяют человеку находиться в одном помещении с собаками, неграми или, например, бухгалтерами, – такой человек не должен работать в общественном месте, в частности водить автобус. Потому что его убеждения не должны ограничивать права других людей.
Конечно, можно сказать, что мы защищаем отдельные, одобренные и зарегистрированные государством, религиозные традиции. Но это не будет защитой прав человека. Наоборот, в этом случае регистрационное свидетельство, которое государство выдаёт церкви, будет по сути лицензией на нарушение прав других людей.
Поэтому в нормальном демократическом законодательстве не может существовать статьи, наказывающей за “разжигание религиозной или национальной розни”. Чем национальная рознь отличается от любой другой? Получается, человеку нельзя разжигать рознь между, скажем, бедными и богатыми, или православными и мусульманами, но можно – между болельщиками Зенита и Спартака? Коллегами по работе? Соседями по коммуналке? Чем рознь между русским и евреем принципиально отличается от розни между зятем и тёщей? Ведь и та и другая может привести к преступлению.
Поэтому, первым логическим шагом, – если бы, конечно, законодатели мыслили логически, – было бы выкинуть из уголовной статьи слова “национальной”, “религиозной” и “социальной”. Оставив просто “разжигание розни между людьми”. А вторым – отмена такой статьи к чёртовой матери, потому что за разжигание розни можно посадить в тюрьму фактически любого – любой хоть раз в жизни говорил о ком-то другом что-нибудь плохое.
Статьи о разжигании розни служат одному – ограничению свободы слова. А для защиты общественного спокойствия достаточно статьи, карающей за конкретные (а не абстрактные, как знаменитое “Убей натовца!”) призывы к убийствам, причинению телесных повреждений и ограничению свободы других граждан. Независимо от того, к какой группе эти граждане относятся.
Всё это приводит нас к тому, что защита религиозных групп легко оборачивается их преследованием, как в случае французского запрета на паранджу. Аргументируется этот запрет тем, что в открытом западном обществе закрытое лицо женщины символизирует её угнетение. Однако, никто почему-то и не думает запрещать тёмные очки, которые в эти дни носит, наверное, 90% французских женщин. Никто, наверняка, не станет штрафовать какого-нибудь шутника, которому вздумается надеть на голову мешок, и пройтись в нём по улице, – если, конечно, этот шутник не спровоцирует автомобильную аварию. И никто, разумеется, не спросил женщин в парандже, хотят ли они, чтобы их защищали.
В свободном обществе человек может носить на голове всё, что угодно: хоть паранджу, хоть шутовской колпак, хоть корзину с цветами. Главное, чтобы он делал это добровольно. Если муж заставляет жену носить паранджу против её воли, это, конечно, надо пресекать. Но наказывать нужно не женщину, свобода которой ограничена, а того, кто ограничивает её свободу – то есть мужа. И разбираться с этим надо в каждом конкретном случае, а не скопом. И не ограничивать защиту паранджой. Если кто-то силой заставляет другого носить на голове мешок – или, даже, шапочку с помпоном, – это ничуть не меньшее преступление.
Любые попытки говорить о правах какой-то группы приводят к нарушениям прав окружающих и, зачастую, самой этой группы. Поэтому права человека могут рассматриваться только и исключительно на личном уровне.
- Не может быть права православных, мусульман или евреев на защиту их веры. Но у любого человека должно быть право свободно высказывать свои убеждения, – религиозные, научные, культурные, любые.
- Не может быть права женщин или национальных меньшинств на пропорциональное представительство в органах власти, учебных заведениях или правлении корпораций. Но может быть право каждого занимать позицию и получать зарплату, соответствующие его способностям.
- Не может существовать никаких отдельных прав гомосексуалистов и лесбиянок. Но у любых двух взрослых людей должно быть право добровольно заключить брачный союз, независимо от того, кем эти люди являются в плане пола, национальности или социального положения. И у любых людей должно быть право провести демонстрацию под любыми лозунгами.
Всё остальное – не защита прав человека, а их последовательное, закреплённое законом, нарушение.
Subscribe to comments
Share
Loading ...
В идеале все так, а на практике все наоборот.
Потому как про паранджу невозможно понять угнетение это или нет, например женщина носит паранджу из-за того что боится подвергнутся остракизму со стороны родственников, и соответственно докапаться до причин практически невозможно. Прямой запрет облегчает жизнь всем. Когда все устаканится можно его и отменить, если кому то уж так хочется, но до этого, я считаю все правильно.
И еще плюс ко всему вопрос безопасности, когда не видно лица, вообще не понятно мужчина это или женщина, и вообще та ли это личность за которую она себя выдает по паспорту или нет.
Равно как и остальные права – да, в идеале не должно быть никаких привилегий никому но поскольку общество наше исторически сложилось что одни группы людей получали больше привилегий чем другие, активное выравнивание это единственный способ довести систему до полного равенства, где любой может высказывать чего хочет и жить как хочет.
Да, это весьма популярный подход. Его ещё Оруэлл описывал. Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила. Дискриминация – равенство.
+100 Кроме прочего история с паранджой это ужасная глупость, такой запрет может привести только к популяризации этой самой паранджи.
Где-то читал как в Турции моментально вывели традицию ходить с закрытыми лицами. Просто ПРИКАЗАЛИ всем проституткам в обязательном порядке закрывать лица. Уж не знаю насколько это правда а насколько байка, но в Турции женщины холят в платках
О ужас! Таких правоэкстремистских взглядов толерантная Европа не потерпит!
Если серьезно – то здорово сказано. Именно так оно и должно быть.
Есть, конечно, практические вопросы.
1. Насчет “коллективных прав”. Например, тех самых национальных меньшинств, например, на обучение на собственном языке. Так или иначе, при решении этого вопроса некая совокупность индивидуальностей выступает как коллектив. Например, Первую республику многие ругают за то, что в ней немцы обладали индивидуальными правами, но у них не было прав “коллективных”. Здесь же вопрос с государственным языком и т.д.
2. Все же должна быть какая-то граница, отделяющая свободу слова от банального хулиганства. Т.е. каков правовой механизм определения того, где уже начинается нарушение прав других? Поскольку теоретически можно заявить, что вот, не нарушено право православных на защиту веры, а нарушено право конкретного В.И.Пупкина на защиту от оскорблений.
3. А как насчет многоженства? Или шведской семьи?
С моей точки зрения это тоже не вопросы коллективных прав.
1. Каждый отдельный ребёнок имеет право обучаться на своём языке, – если найдёт учителя.
2. Я думаю, что свобода слова должна ограничиваться там, где есть признаки преступного заговора с целью причинить кому-то непосредственный материальный или физический ущерб, – как это, по крайней мере теоретически, действует в Америке. Например, если кто-то говорит “надо убить всех евреев (русских, негров, американцев)” – это ни в коем случае не должно быть преступлением. Как, например, и возглас “Как заебали эти работники ЖЭКа. Поубивал бы!”.
Только если кто-то говорит “30-го числа в 15:00 все собираемся на пересечении проспекта Ленина и Красноармейской и идём крушить еврейские магазины. Всем иметь при себе ломы или бейсбольные биты” или “Василий Иванович Пупкин, проживающий по адресу улица Черёмушки, дом 3, квартира 5 – враг России. Долг каждого патриота его убить.” – тогда уже можно думать, является ли это преступлением само по себе, или для того, чтобы считать это преступлением, необходимо чтобы кто-нибудь послушался вышеозначенных призывов. Тут я не уверен, но, скорее, склоняюсь ко второму варианту. Слово не должно быть наказуемо государством.
И, с моей точки зрения, не должно существовать никакой судебной защиты от оскорблений. Каждый должен иметь право оскорблять любого другого, а этот другой должен иметь право оскорблять его в ответ. Ну и в принципе я был бы за то, чтобы суды помягче относились к случаям, когда кто-то дал кому-то в другому за оскорбления в глаз. Но тут надо рассматривать каждый случай отдельно – силы всё же должны быть хоть немного соизмеримыми.
3. Тоже. Я бы и брак с козой разрешил, если бы был способ точно установить, что коза на такой брак согласна. Я вообще считаю, что государство не должно заниматься регулированием браков ни в какой форме. Захотели, скажем, пять человек – две женщины и трое мужчин – заключить между собой контракт о совместном проживании, владением имуществом и воспитании детей – пусть идут к нотариусу и заключают. А если у них потом возникнут разногласия, – пусть обращаются в суд. А если они хотят заключить религиозный брак, – то пусть ищут такую церковь и таких священников, которые добровольно согласятся их обвенчать. Для государства тут нет никакого места.
1. Тогда это надо увязывать с отменой обязательного государственного школьного обучения (я, кстати, скорее за его отмену, – особенно теперь-то, со всякими технологиями, совсем не обязательно, чтобы ребенок, как Филиппок, физически просиживал штаны в школе, – но все же вопрос весьма обоюдоострый).
2. Возможно. Во всяком случае, весьма последовательно, в отличие от нынешней волюнтаристской практики.
3. Вот +1000, как говорится. Чтобы задобрить собственного внутреннего консерватора, я бы назвал это не “браком”, а каким-нибудь там “гражданским союзом” – а в остальном полностью согласен.
1. Несомненно.
1. В такой формулировке это тот же Оруэлл, только в профиль. Права, не обеспеченные обязанностями, ничтожны: если у меня есть право выбирать президента, значит, кто-то обязан организовать выборы, если у меня есть право добровольно заключить брачный союз, значит обязан существовать институт брака, если у меня есть право учиться, кто-то обязан обеспечить учителя. Права, которые невозможно реализовать, конечно, греют душу, но фактически при таком раскладе действует только одно право – право сильного.
Это позиция не гражданина, а нахлебника. Не надо ждать, что ваши права будут обеспечивать другие. Никто и ничего вам не обязан. Хотите учиться – ищите себе учителя. Хотите выбирать президента – организовывайте выборы. Или заплатите тем, кто для вас это организует.
Это как раз позиция гражданина – то есть человека, который именно что платит тем, кто все организует. Эта форма оплаты труда называется: налоги. И государство мне очень даже обязано, ровно настолько, насколько я обязана ему. Форма государственного управления, при которой государство ничем не обязано своим гражданам называется “суверенная демократия” и “вертикаль власти”. Мне не очень нравится.
Так в чём тогда проблема? Если вы платите налоги – следите за тем, как тратятся ваши деньги. И если они тратятся плохо – меняйте власть. Это и называется “права”. Никто, ещё раз, не обязан менять власть за вас. За свои права нужно бороться самому. Если вы не меняете свою власть – протестуя или, по крайней мере переезжая под юрисдикцию другой власти, – значит эта власть и эти права устраивают вас достаточно для того, чтобы сохранять статус кво.
Проблема в том, что меня мало. Отсюда и возникают “групповые права” и прочая положительная дискриминация – как попытка компенсировать главный недостаток демократии: подчинение меньшинства большинству.
Ну, вообще-то, мне просто кажется, что разговор о запрете на паранджу, разжигании розни и так далее – это не разговор о правах, а разговор о способах добиться толерантности. В этом случае способ называется “дрессировка”, и он в корне неправильный. А групповые права тут может и причем, но не сильно.
Переезжать – это не вариант. “Если вам не нравится ходить без паранджи, валите в свои Эмираты”, да?
В целом – да. Если кому-то не нравится ходить без паранджи, у него существует три нормальных варианта и один ненормальный (хотя и весьма распространённый).
Нормальные такие:
1. Смириться и ходить без паранджи
2. Бороться за своё право носить то, что хочется
3. Валить в свои эмираты.
Любой из этих трёх вариантов – личный выбор, который можно уважать. В отличие от четвёртого варианта: “Буду считать, что мне всё принесут на блюдечке, а пока не принесли – буду жаловаться.”
По поводу “меня мало” – любая борьба за групповые права – это, по сути, борьба не за права, а за власть. И, чаще всего, не за свою, а за чью-то чужую. Всем мы знаем, к чему привела борьба за права рабочих в России, арийцев в Германии и мусульман в Иране. Борьба за индивидуальные права каждого человека, с другой стороны, ни к чему такому не приводит, как показывает, например, Бархатная революция в Чехии или революция 1987 года в Корее. Тогда люди боролись не за права конкретной группы, а за право каждого жить так, как он хочет, а не так как прикажут.
При этом бороться за свои личные права, конечно, можно и нужно и организованной группой.
Групповая борьба за личные права вполне может существовать в демократическом обществе. Права группы – не могут, потому что они входят в противоречие с правами человека.
Ну, хорошо, а геям куда валить? И представителям прочих социальных групп, которые всегда в меньшинстве? Инвалидам, например.
Вот Вы объясните мне принципиальную разницу между борьбой за групповые права и личные группой?
В любом случае, с такой точки зрения, в законе, запрещающем ношение паранджи, нет ничего дурного. Нормальный процесс: избранная большинством власть принимает закон, часть меньшинства начинает бороться за свои права, другая часть валит в Эмираты. В чем проблема-то?
1. Геям и инвалидам валить, например, в Голландию. Да и ещё как минимум десяток стран отыщется, куда им можно валить.
2. Принципиальная разница в том, что в одном случае люди, например, борются за своё личное право усыновлять детей, независимо от своего пола и пола своего партнёра. А в другом – за право группы “геи и лесбиянки” контролировать общественное мнение и увольнять из университета тех, кто осмелился заметить, что воспитание лесбийской парой может каким то образом отрицательно повлиять на развитие ребенка.
3. Вы путаете две вещи. То, что люди борются за свои права – хорошо. А то, что какая-то группа граждан, не важно, большинство это или меньшинство, у людей эти права отнимает – плохо.
С Вашего позволения, добавлю четвертое. В Израиле недавно уволили доктора из беер-шевского университета за то что он высказался что что по его мнению воспитание лесбиянской парой может каким то образом отрицательно повлиять на развитие ребенка, а также что в определеных случаях пол-ориентацию можно сменить волевым решением.
Уволили буквально за оскорбление чуств некоторых студентов и за разжигание гендерной вражды.
Заодно Пользуюсь возможностью поблогадарить вас за блог. Читаю аж год, и всегда с интересом.
Да, про профессора – это очень распространённая сейчас практика. Все эти групповые права обязательно приводят к ограничению свободы слова и свободы совести. Это в них самое опасное.
Спасибо на добром слове. К сожалению, по понятной причине не могу ответить Вам тем же :)
Проблема здесь, на мой взгляд, в том, что на сегодняшний день не существует всеобщего понимания того, что такое человек, а значит, каков набор его прав, которые бы признавали абсолютно все. Скажем, для православных или мусульман те же геи – это не совсем люди. Я вижу решение проблемы, как это ни банально прозвучит, в развитии научного знания. Только теперь это должно быть знание не о природе, которую у религии успешно отвоевали физика, химия и другие естественные науки, а знание о том, по каким законам развиваются история и общества. Боюсь, что здесь борьба будет посерьезнее, чем с Галилеем или Бруно, потому что если клерикалы признают свое поражение в сфере объяснения истории, то им придется отправиться на ее свалку. Возможно, это позволит преодолеть проклятье неравномерного развития, которое, собственно, и рождает те самые “особые пути”, о которых мы уже полемизировали. Пусть это будет моя личная утопия, но ведь сегодня мало кто сомневается в том, что земля вращается вокруг солнца, так почему бы не представить, что когда-нибудь столь же непреложными станут законы развития общества, к которым наука, по большому счету, существенно приблизилась. Вот тогда и будет создан фундамент для того, чтобы права человека действительно стали всеобщей ценностью. А бороться с клерикалами с помощью карикатур – это только их провоцировать на неадекватные реакции. Да и художественная ценность карикатур весьма сомнительна.
Законы истории и общества, возможно, когда-нибудь и будут открыты, но это произойдёт настолько нескоро, что это вряд ли увидят даже наши отдалённые потомки. Сейчас мы ещё неимоверно далеко от того, чтобы понять, как функционирует сознание одного единственного человека, а людей на земле уже семь миллиардов. Мы имеем огромную взаимосвязанную сеть, в которой пока что не можем предсказать даже поведение одного единственного элемента.
Что касается провокаций, то их боязнь приводит к самым наихудшим последствиям. Вторая мировая, например, началась потому, что западные страны не хотели провоцировать Гитлера. Нежелание кого-то провоцировать всегда приводит к тому, что этот кто-то наглеет до такой степени, что решает, что ему позволено абсолютно всё.
На самом деле ряд законов общества уже открыт, просто само общество настолько привыкло к тому, что в общественных науках не может быть никаких открытий, а может быть только борьба мнений, что ему гораздо интереснее, когда Перельман отказывается от миллиона долларов за открытие, сути которого нормальный среднестатистический человек не понимает. И – более того – не стремится понять. Пример – теория революций, которая очень подробна разработана в американской социологии за последние лет 30. Если Маркс и его последователи утверждали, что революция – это нечто производимое “народными массами”, то сейчас в целом общепринято, что массы в революции появляются на втором шаге, а изначально революция – это конфликт внутри элиты, усугубляемый внешнеполитическими проблемами и долгами, который перерастает в распад государства, после того как разные группировки элиты вербуют на свою сторону “массы”. Это – настоящее открытие. Просто само гуманитарное сообщество должно научится придавать статус открытий и аксиом своим гипотезам. Если оно, конечно, заинтересовано в том, чтобы мир был более разумным.
Вы путаете. То, что существует много разработанных теорий совсем не значит, что открыт хоть один единственный закон. А значит ровно наоборот – что никаких законов у нас пока нет, есть только предположения. Когда открывают закон, никаких теорий на эту тему больше не остаётся. Как, например, после открытий Ньютона не существует теории земного тяготения или трёх теорий термодинамики.
Фраза “В целом общепринято” – красный маячок. Эвфемизм, который сигнализирует нам о том, что кто-то пытается подменять науку идеологией и решать научные вопросы голосованием. Когда мы знаем факты, никакого места для “в целом общепринято” не остаётся.
Как раз закон – это и есть “в целом общепринято”, не как есть на самом деле, а как договорились и этот договор признало большинство. Скажем, регулярно собираются конгрессы противников теории относительности, проводятся эксперименты, ставящие под сомнение те же законы Ньютона, но это маргинальные течения, которые вряд ли опрокинут основную линию развития знания. То же самое может произойти и в сфере общественно-гуманитарных наук – даже не может, а должно, потому что если этого не случится, то в массовом сознании представление о том, как творится история, будет винегрет из “Авраам родил Исаака” и “сенсационных открытий” в духе академика Фоменко. В России, по крайней мере, есть к тому все предпосылки. Так что я не вижу ничего плохого в том, чтобы наука стала идеологией. Просто иначе она так и будет сидеть в своей башне из слоновой кости.
Извините, но в этот раз не буду стесняться. То, что вы сейчас говорите – полная чушь.
Конгрессы по теории относительности потому и проводятся, что это недоказанная теория, а не закон. Закон – это что-то, по поводу чего никто не проводит никаких конгрессов. Что-то, что не вызывает споров и позволяет предсказывать события со стопроцентной точностью.
Если у нас есть два небесных тела, и мы знаем законы небесной механики, то мы можем абсолютно точно предсказать, в каком положении относительно друг друга они будут находиться в любой момент времени. С помощь вашей теории революции никто не может точно предсказать даже то в каком году случиться хоть какая-то революция хоть в каком-то месте земного шара, не говоря уже о точных датах и местах её начала и всех дальнейших этапов. Поэтому говорить о знании законов развития общества – просто смехотворно.
Вот когда общественные науки смогут давать стопроцентно точные предсказания состояния общества в будущем, тогда и можно будет говорить о законах. Пока же это не законы, а так, повод для получения грантов.
Мы с Вами можем спорить о социальных вопросах исключительно потому, что тут не открыто ни одного закона. Поэтому мы и можем иметь разные мнения на права человека и способы развития общества. А разные мнения на то, падает ли яблоко на землю и с какой скоростью, возможны только в младших классах школы или в психдоме.
Смотрите, вы сейчас говорите про разные вещи, одна из которых правильная, другая нет.
“Точно предсказать даже то в каком году случиться хоть какая-то революция хоть в каком-то месте земного шара, не говоря уже о точных датах и местах её начала и всех дальнейших этапов” – это относится не к сфере научного прогноза, а к сфере ясновидения, и на этот счет никакой теории нет и быть не может.
А вот “стопроцентно точные предсказания состояния общества в будущем” – об этом сейчас как раз и идет речь в том направлении, которое называется историческая макросоцология. Если взять ту же теорию революций, то она прекрасно работает. Вся политика Путина начиная чуть ли не с первых дней его пребывания у власти – это как раз политика недопущения революции в результате раскола элиты. Инструменты здесь были применены разные, но суть путинского режима именно такова – недопущение революции, поскольку он сам является бонапартистским, пришедшим на излете революции. Это может нравиться, может нет, но этот режим – совершенно закономерное явление. Примерно как то, что яблоко упадет, если его отпустить :)) Другой вопрос – чего с этим дальше будет. Это поле для исследований.
Собственно, моя позиция такова: если есть некий социальный идеал (например, концепция прав человека, с которой я, кстати, нисколько не спорю как с некой идеальной моделью), то нужно представлять, как его достичь. Отсюда вытекает вопрос закономерности развития общества и истории. Потому что если законов нет, то можно либо сидеть и пить пиво, либо пилить гранты.
Ну вот Вы, вооружившись данной теорией, предскажите мне три незапланированных массовых события в августе 2010 года (не считая, понятно, событий вроде Нового Года или католического Рождества): день, час, место проведения, сколько точно человек будет участвовать, как именно будет развиваться, когда и чем завершиться и т.п.
Если сможете точно предсказать, – продолжим наше обсуждение. А пока не вижу смысла доказывать, что дважды-два равно четыре, а не пять.
Предсказание конкретных событий, с установленной датой, местом и т.д. – это, повторяю, к ясновидящим, гадалкам, пророкам. Если вы меня попросите спрогнозировать развитие событий в России в ближайшие 2-3 года, это реалистично, но предсказать день, час и место проведения незапланированных событий – увольте
Что же, очень показательный ответ.
В прошлый раз я прервал дискуссию потому, что у нас обнаружились базовые разногласия. Я считал, что нельзя называть успешным государством то, где люди живут вчетверо беднее, чем в соседних, и их права регулярно нарушаются. Вы считали, что можно. Успешность государства – вещь относительная, и никакого точного прибора, позволяющего её замерить, пока что не придумали. Обнаружилось, что у нас разные критерии того, что такое успешное государство, и поэтому продолжать спор не имело смысла. Оставалось только разойтись со взаимным уважением.
В этот раз я не вижу смысла спорить по совсем другой причине. Нет смысла спорить с человеком, который пытается тебе доказать, что яблоко – это помидор. Спорить тут не о чем. Можно только попытаться указать такому человеку на его ошибку. Я попытался, у меня не получилось. Это, несомненно, моя вина, – видимо я плохо объясняю. Но спорить с человеком, который не отличает яблоко от помидора, я всё равно не вижу никакого смысла.
Остап, не злитесь. Я же вас ни в чем не убеждаю и тем более не говорю, что права человека – это фигня. Я вам постарался изложить свое представление о том, при каких условиях права человека перестанут быть регулятивной идеей, а станут действительностью. Согласитесь, ведь есть проблема между желаемым и действительным, и если ее не решать, то она от этого никуда не денется. Я вижу путь ее решения именно в развитии общественных наук, которые дадут человеку как минимум лучшее знание его самого, в идеале – откроют законы развития общества. Возможно, я тоже плохо объясняю и ухожу в разные стороны. Но я вам не собирался доказывать, что яблоко – это помидор. Хотя нечто общее между ними все же есть – для биологов и то, и другое ягода :))
Я нисколько не злюсь. И не спорю с Вами о правах человека, – хотя могу – это вполне себе тема для спора. На тему прав человека может быть сколько угодно разных мнений. И никакой истины тут пока нет, – потому как нет никаких законов. Только теории.
Так что могу только повторить – развитие общественных наук это, конечно, хорошо, но от того времени, когда эти науки откроют законы, по которым развивается общество, нас отделяют, на мой взгляд, многие сотни лет. Поэтому пока мы можем оперировать исключительно своими убеждениями. Если хотите, верованиями.
Давайте только не будем повторять всё это по второму кругу. Я готов принять предположение, что на открытие общественных законов уйдёт гораздо меньше времени, – поживём увидим. Но соглашаться с тем, что эти законы уже открыты, или проводить целый день, пытаясь объяснить вполне очевидную на мой взгляд разницу между научным законом и научной теорией – увольте.
ОК, я понял вашу позицию. Чтобы завершить эту ветку, могу сказать, что сейчас уже достаточно большое количество гуманитариев (в первую очередь социологов) разделяет установку на то, что законы общества нужно искать, иначе гуманитарным наукам грош цена, потому что они тогда действительно остаются набором конкурирующих теорий. Прямо так и говорится: социология должна стать наукой быстрых открытий. То, что такая установка есть, гораздо лучше, чем если бы ее не было. Другое дело, что есть определенное сложившееся представление о том, что законы – это в физике, а в обществе законов нет и быть не может или что до их открытия еще далеко. Но это нормально, это преодолимо. Физике 400 лет от роду, социологии 200, так что результаты в виде законов, я думаю, на подходе.
Совершенно не возражаю против того, чтобы искать такие законы.
спасибо. полностью согласенен (особенно по части брака с козой – вернее, союза)
но в связи с этим возникает такой вопрос. вот, допустим, граждане Чехии, Польши или Германии (другими словами – граждане ЕС) имеют право безвизового въезда в Париж, а я – не имею. если все люди рождаются свободными и равными, является ли визовый режим, в таком случае, грубейшим нарушением Прав Человека, и, что самое главное, что теперь с ним делать?
Тут на самом деле не один вопрос, а три.
Первый – хорошо ли, что существует визовая система.
Я считаю, что плохо.
Второй – принимая то, что визовая система – данность, хорошо ли, что решение о визовом или безвизовом въезде принимается не на индивидуальной, а на национальной основе.
Я считаю, что плохо.
Третье – когда один человек или группа людей по взаимному согласию отказывается пускать другого человека или группе людей в свой собственный дом, нарушением прав человека?
Я считаю, что нет, не является. Каждый человек или группа людей по взаимному согласию имеет право сама решать, кого пускать к себе домой или нет. Если ты, например, не захочешь пускать меня к себе в квартиру, это не будет нарушением моих прав. Потому что права входить к тебе домой у меня изначально не было. Моя свобода заканчивается там, где начинается твоя.
В итоге – с визами мы имеем очевидную дискриминацию по национальному признаку. Но, если мы считаем государство в каком-то смысле собственностью его граждан, не имеем никакого нарушения прав человека.
Так что вопрос тут в том, что такое государство.
Я, на всякий случай повторю, за отмену виз.
я бы тут добавил, основываясь на моем личном опыте студенчества в Голландии, что неравноправие не заканчивается после получения визы. разрыв в правах между легально находящимися в Голландии студентами из Восточной Европы, не входившей ЕС, и студентами из ЕС был огромен. а меньше прав, чем имели студенты из России, было, пожалуй, только у нелегалов.
То что не надо бояться кого то провоцировать – согласна.
Но вот, “И, с моей точки зрения, не должно существовать никакой судебной защиты от оскорблений. Каждый должен иметь право оскорблять любого другого, а этот другой должен иметь право оскорблять его в ответ.” – не приведет ли это к более серьезным социальным взрывам?
Оскорблятельные возможности у разных групп населения отличаются и каким-то условно “слабым” придется эти обиды молча копить. И может получиться как с женой алкоголика, которая 10 лет терпела, а потом шарахнула мужа чугунной сковородкой по голове, хотя если бы милиция, в которую она жаловалась вмешалась, все могло бы быть урегулировано мягче.
Оскорбление такая вещь, которую терпят добровольно. То, что женщина терпела мужа алкоголика десять лет – её личный и весьма неразумный выбор. Вместо того, чтобы терпеть, а уж тем более бить живого человека по голове сковородкой, ей давным давно нужно было от него уйти.
Это то, что касается оскорблений.
Что же касается групп, то пока у групп есть какие-то права, сильные и хорошо организованные группы всегда будут зажимать слабые и плохоорганизованные. Как и происходит сейчас. Просто группы разные. На Западе сейчас гомосексуалисты сильнее верующих, поэтому у них есть право верующих дискриминировать, как в комментарии выше. В России, наоборот, верующие сильнее гомосексуалистов, и поэтому могут их притеснять. Поэтому у групп никаких прав быть не должно. Именно об этом я и писал. Если мы не говорим о групповых правах, то у нас и не возникает ситуации, когда православные бьют участников гей-парада. Потому что, если у нас глаза не зашорены дискурсом о сравнительных правах геев и православных, то мы очень легко увидим, что речь не об идеологическом, а о чисто уголовном вопросе – одни граждане наносят телесные повреждения другим. И взгляды этих граждан тут не имеют никакого значения.
запрещать паранджу нужно по той же причине, по которой в Швейцарии запрещают строить то, что не вписывается в ландшафт и окружающую архитектуру. есть большая разница между паранджой и шапкой с помпончиком
кроме того, в вашей логике есть фундаментальная ошибка: каждый человек уже давно рождается не свободным, а в качестве собственности какого-нибудь государства.
Не надо, пожалуйста, разводить демагогию в моём журнале. У вас для этого есть свой.
В Швейцарии запрещают строить не то, что не вписывается в ланшафт, а конкретные религиозные сооружения. На референдум было поставлено предельно чёткое предложение – внести в 72 статью конституции слова: “Der Bau von Minaretten ist verboten”/”La construction de minarets est interdite”/”La costruzione di minareti è proibita”. Так что запрет накладывается не на высоту и не на форму зданий, и даже не на шум, который с них можно производить, – утренние крики в Швейцарии были запрещены задолго до запрета на минареты. Запрет касается исключительно одного – религиозного назначения сооружений. Если Вы этого не знали – надо было сначала выяснить а потом уже писать комментарии. Если знали – набо было писать комментарии не сюда, а на какой-нибудь антиисламский форум.
По поводу логики: если Вы считаете себя рабом – это тоже ваше право. Право свободных людей – вас за это презирать. Как, впрочем, и вы в праве презирать их.
упс… а где мой вам ответ? вы не терпите инакомыслия? :)) свободный человек, как же :))
Я не терплю вранья и флуда. Читайте about, там о вашем случае всё написано.
флуд- это когда пишут не по теме. я предлагаю другое объяснение запрета паранджи. про Швейцарию, ЛЮксембург и т.д. – не вранье, просто, вы подумали, что я упомянул запрет минаретов, но это совсем другая тема. в Швейцарии действительно оченьтрудно получить разрешение на строительство, пока проект не будет одобрен со всех сторон, и один из главных критериев – тот, о котором я сказал.
ну и про свободу тоже – интересная мысль, флудом не назовешь, особенно, если вы поднимаете тему свободы. так в чем же мой флуд и вранье?
Если Ваш комментарий действительно никак не относился к минаретам, то приношу свои извинения. Хотя, учитывая тему поста, поверить в это мне очень трудно.